Червинский Иван Иванович

 

Из материалов 4-го тома «Ленинградского мартиролога, 1937–1938» (СПб., 1999).
В том вошли имена расстрелянных в Ленинграде и по приказам из Ленинграда в декабре 1937 года во время Большого сталинского террора (в их числе имена 34 расстрелянных по делу Общества глухонемых, см. справку об Алексее Агурееве), а также имена тех расстрелянных в 1937 году, которые не вошли в предыдущие тома.
Ошибочно как расстрелянные в Ленинграде в том вошли имена узников Соловецкой тюрьмы госбезопасности, этапированных на материк 2–3 декабря 1937 года. Их могли расстрелять в районе Лодейнопольского лагпункта, куда выезжал «для выполнения специального поручения» мл. лейтенант П. Д. Шалыгин. См. справку о Павле Флоренском.
В 2000 году четыре тома «Ленинградского мартиролога» удостоены «Анциферовской премии» как лучшая научно-исследовательская книга о Петербурге.

---

Расстрелян во время Большого сталинского террора в Ленинграде согласно планам партии и правительства по протоколу Особой тройки УНКВД ЛО № 249. Порядковый № 17 в предписании на расстрел.

24 декабря 1937 г. значатся расстрелянными в Ленинграде 373 человека, из них двадцать – женщины. Все помянуты в «Ленинградском мартирологе». Вероятное место погребения: Левашовское мемориальное кладбище. 

 

ПОМНЮ ТРАГИЧЕСКИЙ 1937-й

В те трагические годы я, сам – глухой, но, в отличие от моих товарищей, чуть-чуть могу говорить, занимал (с 1935 г.) должность заместителя по культмассовой работе директора Ленинградского дома просвещения глухонемых (ДПГ). Он располагался в особняке на Английской набережной, д. 54 (Красная ул., д. 55), полученном Петроградским союзом глухонемых от Губсобеса еще в 1922 г., и являлся единственным в городе культурным центром для тех, кто не слышит и не говорит, а «разговаривает» жестовой речью – мимикой. Тогда ДПГ работал без перерыва всю неделю. На третьем этаже размещалась школа работающей молодежи с классами по ликвидации неграмотности, в жилой части проживали в основном семьи глухонемых. В ДПГ приходили, чтобы заниматься в различных кружках, спортивных секциях, посетить библиотеку-читальню, посмотреть кинофильм с титрами или спектакль-пантомиму, «послушать» лекции, беседы, последнюю информацию из газет. Или просто отдохнуть, да встретиться с друзьями-товарищами. Большинство друг друга хорошо знали. Глухонемые считали ДПГ своим вторым домом. Там встречались, порой влюблялись. Семьи создавались...

Председателем Ленинградского областного отдела Всесоюзного общества глухонемых с декабря 1929 г. был Эрик Михайлович Тотьмянин.

Однажды Э. М. Тотьмянин, как «честный коммунист», послал заявление начальнику УНКВД Лен. области о членах общества глухонемых, занимающихся спекуляцией кустарными художественными открытками на вокзалах и в пригородных поездах. Он просил привлечь к ответственности злостных спекулянтов, поскольку эти лица при продаже художественных открыток могли распространять и материалы контрреволюционного содержания. По заявлению Тотьмянина были арестованы 5 человек. При обыске на квартире у А. С. Стадникова, проведенном в августе 1937 г., среди 1411 открыток было найдено несколько немецких с изображениями Гитлера. Они находились отдельно от других. Открытки попали к Стадникову от политэмигранта из Германии глухонемого Альберта Блюма, жившего в одном с ним доме. Сами открытки были стандартными вложениями из коробок немецких сигарет, которые курил Блюм. Этого было достаточно, чтобы начальник отдела борьбы с хищениями социалистической собственности и спекуляцией (ОБХСС) Управления милиции Краузе организовал большое групповое «дело антисоветской фашистской террористической организации агента гестапо А. Блюма». В течение августа–ноября 1937 г. следователи милиции Немцов, Лебедев и Шпор, произведя многочисленные аресты среди ленинградских глухонемых, создали дело, не уступавшее по размаху другим политическим делам, проводимым НКВД.

Всего были арестованы 54 человека. Среди них Николай Леонтьевич Дейбнер, организовавший в 1903 г. Петербургский союз глухонемых и долгое время бывший его первым председателем; депутат Ленгорсовета Эрик Михайлович Тотьмянин, который якобы с 1934 г. являлся членом террористической организации; Владимир Владимирович Редзько – один из лучших художников-ихтиологов; Мария Сергеевна Минцлова – учительница вечерней школы глухонемых; Михаил Семёнович Тагер-Карьелли – режиссёр-постановщик, организовавший в 1920 г. Петроградский театр глухонемых «Пантомима»; Израиль Моисеевич Ниссенбаум – профессиональный фотограф. Были арестованы высококвалифицированные рабочие, передовики производства заводов и фабрик города, фотографы и художники, члены драмколлектива ДПГ, спортсмены – участники проходившей в Москве в августе 1932 г. 1-й Спартакиады Всероссийского общества глухонемых, на которой ленинградцы заняли первое место и получили приз. Это были люди в расцвете сил, честные труженики, прекрасные семьянины.

Хорошо помню, как на моих глазах, во время генеральной репетиции нового спектакля по книге Николая Островского «Как закалялась сталь», готовившегося к 20-й годовщине Великого Октября, двое в штатском подошли к сцене и, не предъявляя документов, спросили: «Кто тут Тагер-Карьелли?». Кто-то из нас прочёл вопрос «с губ» спрашивающего и показал пальцем. Взяли и увели. А мы просто остолбенели и потрясённые разошлись...

Через пару дней вечером к нам в Домпросвет пришли двое, показав на этот раз документы, потребовали провести их в кабинет, где работал Тагер. И начался обыск, в шкафах костюмерной увидели шпаги и рапиры, проверяли остроту, а они были спортивные. Один копался в письменном столе, другой, встав на стул, брал толстые книги, их сильно встряхивал и бросал на пол. Я сделал замечание: «Зачем бросаете? Пожалуйста, кладите на стол». Другой, сидя у стола, взял бумагу и написал: «Молчи, иначе мы тебя туда заберём». Я понял, что шутки плохи, и замолчал. Вот тогда такая была власть у молодчиков, могли любого забрать, состряпать обвинение – прощай жизнь...

Мы потеряли глухонемого режиссера-постановщика, который ставил в своё время замечательные классические спектакли. Из-за массовых арестов спектакль по Николаю Островскому не состоялся. Драматический коллектив распался.

В ходе допроса следователи спрашивали арестованного: «Кто твои друзья?» и, узнав новую фамилию, ночью забирали того человека, считали врагом народа и приписывали 58-ю статью. Допросы велись через специальных переводчиц. Глухонемых насильно заставляли подписывать протоколы, в которых записывалось совсем не то, что они «говорили». За это обещали освободить из-под стражи. Получалось так, что, признавая вину, сами себе записали высшую меру наказания.

Из материалов архивно-следственного дела УНКВД ЛО за № П-18209 следует, что решением Особой тройки УНКВД ЛО от 19 декабря 1937 г. за участие в антисоветской фашистской террористической организации, якобы созданной агентом гестапо Альбертом Блюмом среди глухонемых г. Ленинграда, были осуждены к расстрелу 34 человека (из них 10 женщин) и заключены в ИТЛ на 10 лет – 19 человек. Один человек – Д. П. Хорин – был расстрелян в январе следующего года, по решению Особой тройки от 31 декабря 1937 г. Самому младшему из всех было 22 года, самому старшему – 64 года.

В 1939 г. УНКВД ЛО было возбуждено уголовное дело на бывших работников ОБХСС Управления милиции, принимавших участие в арестах и расследовании дела глухонемых. Одновременно с ними была привлечена к уголовной ответственности и одна из переводчиц. Двое бывших сотрудников ОБХСС приговорены к расстрелу, а другие – к различным срокам наказания.

В 1940 г. в отношении 19 глухонемых, заключённых в ИТЛ, дело прекратили.

Выживший в лагерях и совсем недавно ушедший из жизни М. С. Роскин рассказывал, как осенью 1937 г. сосед по камере, старый политзаключённый, дал ему дельный совет – предупредить всех, чтобы называли своими знакомыми и друзьями только тех, кто уже арестован. Это удалось – двери камер в «Крестах» открывали для проветривания и, стоя у открытых дверей, можно было «говорить» языком жестов, видным через глазок камеры напротив. Благодаря этому дальнейшие аресты вскоре прекратились.

Те, кто были расстреляны, реабилитированы в 1955 г.

Всё это узналось не сразу. В 1940 г. удалось встретиться с товарищами, вернувшимися из ИТЛ, и под большим секретом поговорить о процессе над ними.

С 23 июня 1941 г. меня назначили директором ЛДГ. После трудового дня мы занимались на базе института физкультуры им. Лесгафта, где нас учили обращению с трофейным немецким оружием. В случае прорыва фронта надо было завладевать оружием врага, чтобы уничтожать технику и оккупантов. Было подготовлено около 460 человек. Когда с 1 июля 1942 г. ДПГ законсервирова