Алешина Людмила Ивановна

Алешина Людмила Ивановна, 1922 г. р. Место проживания: Усачев пер., д. 11, кв. 12. Дата смерти: июль 1942. Место захоронения: неизвестно. (Блокада, т. 1)


МОЯ РОДОСЛОВНАЯ. МАРИЯ И ЛИДИЯ АЛЁШИНЫ

 

До революции

 

Моя бабушка Мария Васильевна Алёшина родилась 10 февраля 1899 года в деревне Средний Двор Уломского уезда Вологодской губернии, крестили ее в Ваучской церкви – так написано в её метрике (свидетельстве о рождении). В других документах время её появления на свет значилось как 11 февраля 1900 года. Как-то она спросила свою маму – её звали Маревьяна Васильевна Алёшина – какая дата из этих двух верна, та ответила: «Да кто же его, Машенька, знает. Вас у меня семеро родилось, про всех не упомнишь. Наверняка знаю, родилась ты в феврале. Вьюга была сильная, света белого не видно».

В крестьянской семье Алёшиных еще помнили крепостное право. Впрочем, на издевательства со стороны помещиков никто не жаловался.

У Машиной бабушки  Ульяны (моей прапрабушки) было 14 детей, среди них: уже названная Маревьяна  и двое сыновей, которые носили одинаковое имя – Василий: скорее всего, по церковному календарю на дни их рождений Василий выпадал. Ульяна была долгожительницей, умерла в 1906 году, зимой. А ещё летом ходила с внучкой Машей в лес за клюквой. Когда девочка попросила водицы напиться, Ульяна лаптями потопталась по болотцу, вода выступила, внучка наклонилась, набрала в ладошки и напилась: вода чистоты редкой была, никак не тронутая цивилизацией.

Так вот: когда настало время Ульяне покинуть жизнь земную, она это почувствовала: сказала родным, чтобы все в её избе собрались, что в сей день она умирать будет, и легла, потом уже и говорить не могла, а на дверь всё смотрела: любимого младшего Васеньку ждала, а как увидела, вздохнула в последний раз с облегчением, и ушла в мир иной. 

Всё детство Маша жила в своей деревне. Растила её, в основном, мать, у которой, кроме Маши,  были ещё: старшая дочь Александра, сыновья Иван, Степан, Василий, младшие дочери Анна (Няха) и Ирина (Иринья). Отец семейства Василий Иванович Алёшин в семье жил наездами, на долгие месяцы уходил на заработки, а денег домой приносил мало. Да и Бог весть, где он был на самом деле…

В возрасте 12 лет Машу отправили в Петербург. Там в семье дворян Гулиных прислуживала Машина тётка, она-то и договорилась со своими хозяевами, что те возьмут девочку ей в помощь. Маша в том дворянском доме и работала, и росла, а когда ей исполнилось 17 лет, на неё – рыжеволосую с длинной косой девицу-красавицу – обратил внимание хозяйский младший сын Михаил Гулин, ему тогда было 28 лет. И не просто обратил внимание, а влюбился со всей страстью и женился на ней по всем правилам того времени, обвенчавшись в церкви. Так моя бабушка стала Марией Гулиной, женой дворянина, родителям которого принадлежало в Петербурге – столице Российской империи – несколько доходных домов (это что-то вроде гостиниц с длительным проживанием). В моей юности мы с мамой Лидией Ивановной Алёшиной жили на Васильевском Острове – на Среднем проспекте совсем рядом с домом, которым в царские времена владели Гулины.

Революция

Венчание Михаила и Марии Гулиных пришлось на 1917 год. Кто-то из семьи Гулиных – родители, старшие братья – после Октябрьской революции сразу и навсегда уехали в Париж. А Михаил с молодой женой эмигрировать не торопился. Как известно из истории нашего государства Российского, дворяне мужского пола с детства зачислялись в царскую гвардию, вот и Михаил был царским офицером. Но воевать с большевиками он не собирался; решал, где жить дальше, в России или во Франции, и пока оставался в Петрограде. – Так город на Неве стал называться с 1914 года, когда началась Первая мировая война. Основным противником Российской империи была Германия, вот по этой причине городу, названному Петром Великим на немецкий манер – Петербург, дали новое – русское – имя Петроград. А в 1924 году умер вождь мирового пролетариата Владимир Ильич Ульянов (Ленин), и город снова переименовали – на сей раз в его честь – в Ленинград.

Но вернемся к Гулиным. Михаил с Машей нередко ездили в усадьбу в Комарово, что под Петроградом. Там у него было достаточно свободного времени, и он учил Машу грамоте и хорошим манерам, что у неё вполне получалось. Их отношения чем-то напоминали пушкинскую «Барышню-крестьянку», вот  только крестьянка была настоящая. Спустя десятилетия Мария Васильевна рассказывала про очень удобные кожаные кресла, на которых они с Мишенькой сидели, и про то, как он играл на рояле. Но их счастье продолжалось недолго. То ли в 1919 году, то ли в 1921, – в любом случае ещё при Ленине, за которым уверенной поступью шли рабочие и крестьяне, Михаила Гулина большевики арестовали, через несколько дней с другими представителями высшего сословия посадили на Неве на баржу, баржу засмолили и потопили.

Незадолго до ареста Гулин, видимо, предчувствуя беду, сказал Маше, что  фамильные драгоценности она на тревожное время может передать знакомому – вхожему в их дом священнику, а потом, когда станет поспокойнее, взять их у него обратно. А если совсем плохо будет, уехать с этими сокровищами во Францию и всю жизнь жить на них, ни в чём не нуждаясь. Маша к священнику пошла, драгоценности для сохранности у него оставила.